КАДИЛЛАКИ и КАЛЬМАРЫ
Республика Науру в перечне стран занимает одно из последних мест по населению и площади. Она расположена на единственном острове с территорией в 21 км^2 (всемеро меньше Лихтенштейна и в 28 раз меньше Сингапура), который лежит среди Тихого океана, в 30 милях южнее экватора. Флаг Науру — звезда (остров) под чертой (экватор). Живут на острове около 10 тыс. человек, но лишь добрая половина из них — полноправные граждане и уроженцы Науру. Но по доходу на одного человека эта «пылинка в океане» занимает одно из первых мест в мире, наравне с США, и недаром прозвали Науру «Кувейтом Тихого океана». Из полноправных науруанцев редкая семья не имеет роскошного автомобиля последней модели (всего на острове более двух тысяч машин), без оглядки на то, что протяженность дорог, вернее одной-единственной дороги, лишь 19 км. В некоторых семьях по два-три автомобиля. Достаток науруанцев быстро контрастирует с бедностью их соседей по океану — жителей о-вов Тувалу и Кирибати, многие из которых живут и работают на Науру, тогда как большинство науруанцев предпочитает не работать.
Достаток Науру — фосфориты. Слой фосфоритов мощностью до 5 - 8 м занимает 85% территории острова — всю бывшую (высохшую) лагуну этого поднятого над уровнем океана атолла. Фосфориты добывают там с 1906 г., сейчас — более 2 млн т в год. Принадлежат они стране, т. е. в этом случае в полном смысле слова народу — исконным обладателям земельных участков. Запасы фосфоритов превышают 200 млн т, но рентабельных для разработки (26 млн т в 1985 г.) при том уровне добычи, который держался сейчас, как раз хватило до конца XX в. Более трети территории острова — мёртвый лунный ландшафт. Это площади, с которых фосфориты выбраны — остались лишь коренные породы, пустынный коралловый известняк. Такая будущее постигла и соседний с Науру о. Ошен (Республика Кирибати) площадью лишь 5 км^2, тоже одиночный атолл. Фосфориты добывали там с 1900 г., до полумиллиона тысячь киллограм в год, но в 1979 г. добычу прекратили по причине исчерпания запасов. Мёртвым предстает перед проплывающим мимо судном и о. Макатеа из архипелага Туамоту (Французская Полинезия) — еще один атолл, некогда богатый фосфоритами. Но все еще бурно кипит жизнь на о. Рождества в Индийском океане (площадь 135 км^2, население 3200 человек). Этот поднятый на 150 - 300 м атолл, с 1958 г. принадлежащий Австралии, тоже живет только добычей фосфоритов.
Богатства о. Науру были открыты в 1900 г. за тысячи километров от него, в Сиднее (Австралия). Юный геолог Альберт Эллис пришел ненадолго заменить своего заболевшего отца в конторе австралийской компании, занимавшейся продажей и скупкой копры и удобрений (вкусной мякоти кокосового ореха) на островах Океании. Эллис обратил внимание на необычный камень, придерживавший дверь конторы от сквозняков. Он привлек его внимание рисунком и необычным цветом. Анализ продемонстрировал, что это фактически чистый фосфат кальция. Геолог выяснил, что камень привез менеджер компании, побывавший на о. Науру. Тогда же Эллис предсказал, что и на о. Ошен, невдалеке от Науру, должны быть такие же породы — происхождение и структура этих островов однообразны.
Науруанцы не совсем боялись исчерпания запасов. Они знали: тогда как прилет этот неизбежный день, они переселятся на уже давно приобретённый остров у берегов Австралии или в один из нескольких принадлежащих им домов в австралийских городах — в созданном ими «Фонде сохранения страны», куда большем полумиллиарда долларов! Они до конца пользовались своим достатком: мир нуждается в фосфатных удобрениях, и фосфориты в цене. А сейчас Науру — оффшор, безналоговый денежный эдем.
Откуда на островах фосфориты — осознать нетрудно. Это окаменевшее гуано, помет миллионов гнездящихся там морских птиц, накапливавшийся в течение тысячелетий. Но но, скажем, на берегах Мурмана и Новой Земли тоже гнездятся миллионы морских птиц — по какой причине же на тех обнажённых горах нет фосфоритов? Да по причине того, что помет там дожди смывают в море прежде, чем он успеет затвердеть, так что им удобряется Баренцево море. Птицы гнездятся и на низких атоллах, но там фосфоритов тоже нет: их смывают нередкие в тропиках ураганы. Неподходящее место для создания месторождений и высокие вулканические острова: они перехватывают потоки мокрого воздуха, и исходя из этого там, в особенности на наветренных склонах, совершенно дождливо. Одно из таких мест — гора Ваиалеале на о. Кауаи (Гавайские о-ва) — даже попало в «Книгу рекордов Гиннесса» как самое дождливое место в мире: ливневой дождь идет 350 дней в году!
Итак, для создания месторождений фосфоритов органического происхождения необходимо, чтобы остров был удобен для морских птиц, лежал в достаточно засушливой территории и был бы не слишком низким, чтобы его не перехлестывали штормовые волны при тайфунах, но и не таким высоким, чтобы перехватывать облака. Иными словами, необходим поднятый коралловый атолл, лежащий в зоне пассатов.
Практически говоря, «фосфоритные острова» Науру, Ошен и Рождества никак нельзя отнести к засушливым: число осадков тут около 2000 мм в год. Но они выпадают за небольшой зимний сезон, а главное — пористая земля коралловых атоллов, как губка, впитывает воду. На о. Рождества поднимающиеся над уровнем плато горки достигают высоты 360 м и доходят до нижней кромки туч, так что с них стекают ручьи, но на островах Науру и Ошен нет ни ручьев, ни пресных озер. Науруанцы раньше запасали дождевую воду, а сейчас пользуются привозной.
Острова, где добывают фосфориты, находятся в пассатной территории. А пассатная территория Мирового океана характеризуется низкой биологической продуктивностью. Центральные части пассатных круговоротов (20 - 40° северной и южной широты) — самые бедные судьбой части океана, настоящие биологические пустыни. Интересующие нас острова лежат ближе к экватору, и воды там пару более продуктивны, но все же число зоопланктона — показатель биологической продуктивности — на порядок меньше, чем, к примеру, в отечественных северных и дальневосточных морях.
Большинство морских животных размером больше 1 - 2 см совершают суточные вертикальные миграции. Как правило, фактически не знающее исключений это миграции с ночным подъемом. Приблизительно на закате морские беспозвоночные и рыбы поднимаются в верхние слои воды, а некоторые — к самой поверхности. На восходе они опускаются в глубины, часто на сотню или пару сотен метров. Днем планктонные сети, протянутые в верхних слоях воды, приносят лишь маленький планктон — беспозвоночных животных мельче 1 - 2 см да столь же маленьких личинок рыб. Для птиц это не пища, их могут схватить только некоторые крачки да и то случайно, маленький планктон составляет долю процента их пищи. Днем тропический океан кажется пустынным — лишь летучие рыбы да время от времени стайка кормящихся у поверхности тунцов или корифен. Настоящее обилие судьбы начинается с глубин 300 - 500 м. Иное дело ночью, когда поверхность, кажется, кипит судьбой. Но Большая часть морских птиц ночью фактически или вовсе ничего не видят и питаются лишь в яркое время. Как же они находят пищу днем и что едят в бедных судьбой пассатных районах океана?
Острова, где добывают фосфориты, стали сейчас неподходящим местом для гнездования птиц. О жизни их птичьего населения известно не достаточно. Воспользуемся подробньми данными о численности и питании морских птиц в двух заповедных районах. На о. Рождества в Тихом океане (не путать с одноименным индоокеанским!), в архипелаге Лайн, гнездится около миллиона чёрных крачек и около 45 тыс. птиц 16 вторых видов. На северо-западных островах Гавайского архипелага насчитывается 2 - 3 млн птиц 18 видов (из них около половины — чёрные крачки). Подобно островам Науру и Ошен, о. Рождества лежит вблизи экватора, а северо-западные Гавайские о-ва в Северном полушарии аналогичны по климату (типично пассатному) с о-вами Туамоту, расположенными в Южном. Биологическая продуктивность вод около о. Рождества заметно выше, чем в районе Науру и Ошен, но воды северо-западных Гавайских о-вов лишь бедны.
Сейчас перейдем к рациону птиц. Начнем с больших — альбатросов. Эти громадины так легки, что совершенно не могут нырять и хватают пищу только с поверхности. Главная пища черноногого и лайсанского альбатросов у Гавайев — летучие рыбы и кальмары (черноногий альбатрос ест также икру летучек, откладываемую на плавающие предметы — листья, перья и т. п.). Олуши и фаэтоны замечательно ныряют, но как правило не глубже нескольких метров. Их главная добыча — рыбы (летучие рыбы, скумбрии, ставриды, полурылы, молодь корифен, вблизи берега — барабульки), ну и кальмары. Такова же пища фрегата-мародера, который отнимает ее у олуш. Эти самые массовые морские птицы островов Гавайских и Рождества питаются днем и часто следуют за кормящимися у поверхности сворами полосатых тунцов и корифен. Их пища — опять-таки в основном кальмары, летучие рыбы, барабульки. К примеру, у чёрной крачки — половины птичьего населения Гавайев — 53% ее рациона (по объему) составляют кальмары, 14% — барабульки, 8.5% — летучки, около 7% — ставриды, а на о. Рождества часть кальмаров — 62%, остальные 38% — это рыба, в основном летучки и молодь тунца.
Только две группы птиц отличаются по характеру питания. Два вида крачек, сероспинная и серо-голубая, собирают пищу с самой поверхности океана. Это клопы-водомерки и держащаяся у поверхности ранняя молодь разнообразных рыб, а часть кальмаров не превышает 10%. Наконец, некоторые тайфунники и качурки тоже питаются на самой поверхности океана, но, в отличие от птиц, кормящихся днем или в сумерках, охотятся ночью. Огромную роль в их питании играются полуглубоководные мигранты: светящиеся анчоусы, рыбы-топорики; среди поедаемых ими кальмаров тоже имеется полуглубоководные.
Если суммировать целый рацион морских птиц, то получается, что главные едоки — альбатросы, крачки и буревестники — как раз те, в пище которых кальмары стоят на первом месте. Подсчитано, что за год птицы всех Гавайских о-вов поедают 410 тыс. т корма, из них 223 тыс. — кальмары и 103 тыс. т — рыба. В пище шести самые массовых видов птиц о. Рождества кальмары составляют по весу около 60%.
Ну, летучие рыбы — это ясно: они в любую секунду у поверхности, и их несчастная будущее — вылетать из воды, спасаясь от хищных рыб, чтобы попасть на обед птицам. Но кальмары? Спросите любого моряка, плававшего в тропических или умеренных широтах океана, ловил ли он кальмаров. «Ну, разумеется. Любимое занятие в вольного от вахты время...» — «А тогда как?» — «Как тогда как? Конечно же, ночью! Только стемнеет, судно в дрейфе, лампы горят, кальмары подходят на свет...» — «А как же птицы?» — «Какие птицы? Птицы ночью спят...»
Да, конечно, Большая часть кальмаров, подобно большинству рыб, креветок и других мигрирующих морских животных, поднимаются вверх ночью и опускаются днем. Но не все. И вот тут мы подходим к развязке отечественной пару затянувшейся истории.
Те кальмары, которых так обожают ловить по ночам моряки, относятся к семейству оммастрефид, их именуют еще кальмарами-стрелками, или летающими кальмарами. Оммастрефиды — самые многочисленные и важнейшие в промысловом отношении кальмары Мирового океана. Многие виды, как тихоокеанский, живут невдалеке от берегов, но некоторые — лишь в открытом океане. Самые массовые и обширно распространенные из них принадлежат к тропическому роду Sthenoteuthis — это атлантический крылорукий кальмар S. pteropus и его индотихоокеанский собрат пурпурный кальмар S. oulaniensis (о них мы уже говорили в рассказе «Полет кальмара»). Оммастрефиды — стремительные стайные хищники, быстротой движения и формой тела напоминающие стрелу. Они нападают на любую добычу, подходящую им по размерам, как правило, самую большую, с какой только могут справиться. Отнюдь не брезгуют и собственной молодью, каннибализм характерен им в высокой степени. В пище взрослых крылоруких кальмаров 65% составляет рыба, в основном светящиеся анчоусы, а 30% — кальмары. Вот эта-то особенность солидных скоро плавающих оммастрефид и стала причиной происхождению уникальной изюминке их поведения, ключевой для темы отечественного рассказа: молодь избегает ужасного соседства взрослых кальмаров благодаря тому, что мигрирует в противофазе с ними!
Ночью взрослые кальмары поднимаются к поверхности и сосредоточиваются для охоты в узком приповерхностном слое, а молодь уходит вниз и держится где-то на глубине 15 - 50 м. К восходу солнца взрослые особи уходят на глубины порядка 150 - 200 м, а юные поднимаются к самой поверхности, где они избавлены от риска попасть в руки старшего поколения, и питаются ракообразными и молодью рыб. Но это не избавляет их ни от хищных рыб, тунцов и корифен, ни от птиц, в особенности тех, что следуют за тунцовыми сворами. В этом отношении будущее молодых кальмаров не достаточно чем отличается от судьбы летучих рыб. И не просто так, что молодь многих оммастрефид выработала способность выскакивать из воды и пролетать некое расстояние по воздуху, планируя, подобно летучкам, без оглядки на то, что далеко не столь искусно (как было обрисовано в рассказе «Полет кальмара»). Такие неординарные (инвертированные) миграции выработались у океанических оммастрефид еще на ранних этапах эволюции как приспособление к недостаточности выбора пищи, при которой взрослые кальмары уже не обращают внимания на то, рыба перед ними или личная молодь, и могут из-за жадности подорвать само существование своего вида.
Вот эта-то молодь оммастрефид, в первую очередь пурпурного кальмара с длиной туловища от 1 - 3 до 10 - 14 см, и помогает принципиальнейшей составляющей рациона морских птиц Негромкого и Индийского океанов. У о. Рождества в пище всех птиц, кормящихся в дневное время или в сумерках (утром и вечером), фактически 100% — это молодь кальмаров. Лишь у альбатросов, ночных тайфунников и качурок встречены остатки полуглубоководных кальмаров, причем по крайней мере у альбатросов это скорее всего трупы самок, погибших после нереста и всплывших на поверхность (автору приходилось видеть такие кальмарьи трупы со следами поклевов птиц).
Как правило численность приповерхностных кальмаров в пассатных территориях Индийского и Негромкого океанов невелика. Но пассаты вызывают у подветренных берегов локальный подъем глубинных вод, богатых биогенными элементами (азотом, фосфором). Тут весами развивается фитопланктон, а за ним — питающийся этими микроводорослями зоопланктон. Повышается и численность кальмаров, возникают достаточно стабильные локальные продуктивные пятна размером в десятки километров. На них и кормятся птицы. За пределами пятен — уже настоящая биологическая пустыня.
Птичье гуано — прекрасное удобрение и для океана. Но птицы гнездятся на островах (у экватора — круглый год, на Гавайях, как минимум, полгода, а некоторые виды и продолжительнее). Птицам нужно не только наесться самим, но и принести добычу птенцам. Значит, главная часть гуано остается на островах. И если оно не смывается ни дождями, ни штормами, то сохраняется там навеки. Или по крайней мере , пока его, уже превратившееся в фосфориты, не выгребут экскаваторами, не переправят на берег транспортерами и не загрузят на морские суда.
Итак, более половины своей пищи океанические птицы приобретают за счет инвертированных миграций молоди океанических кальмаров. Более половины птичьего гуано, а значит, более половины достатка народа Республики Науру - в конечном счете следствие того, что у кальмаров каннибализм в крови. Кальмары живут недолго (оммастрефиды как правило год), растут совсем скоро, совершенно подвижны. Значит, тратят массу энергии, исходя из этого совсем прожорливы. С другой стороны, размножаются круглый год и перерабатывают пищу в высококалорийную продукцию собственного тела с высокой эффективностью. Следствие — обилие прекрасного корма для птиц в любую секунду гнездового периода и неподалеку от гнездовья. И вот она — прямая связь между новенькими и охотничьей агрессивностью кальмаров кадиллаками во дворах науруанцев...
К. Несис